Бирюзовое счастье
Магия любви, привороты, отвороты, заговоры, приметы, фен-шуй, значение имени, отношения, психология, гадания, таро, руны и многое другое.

Портрет России при Николае I в изложении Астольфа де Кюстина

Портрет России при Николае I в изложении Астольфа де Кюстина. Почему его книга была запрещена?

Этот человек на портрете, с не очень приятным выражением лица — в свое время был знаменитым путешественником и писателем. Он посетил много стран, и издал книги о своих путешествиях.

В 1839 году он посетил Россию, был хорошо принят высшим обществом, некоторое время вращался в нем, наблюдал, улыбался и любезничал. Потом уехал на родину, и. в 1843 году выпустил сочинение под названием Записки о России, в которых обплевал все, до чего смог дотянуться.

Реакция на книгу в Европе была восторженная. Империя набирала обороты, влияние ее на мировой арене было мощным как никогда, а тут. вон оно, оказывается, что у них там внутри творится.

Произведение было переведено на все европейские языки, его многократно переиздавали, автору оно принесло славу и деньги.

Реакция на книгу властей Российской империи была предсказуема — ее просто запретили. А в Европе развернули масштабную контрпропаганду для восстановления репутации.

Реакция на книгу российской аристократии, которая в целом не особенно была патриотична, была интересной — книгу нелегально ввозили, ее читали и перечитывали (сделать это могли только владевшие французским языком), и, в общем, аристократия, сама много путешествующая и контрасты лично наблюдающая с автором была согласна. А Герцен, например, так вообще назвал эту книгу . самой занимательной и умной книгой, написанной о России иностранцем .

Политические выкладки Кюстина не столь интересны, на мой взгляд, как бытовые зарисовки жизни России, сделанные человеком, увидевшим ее со стороны. Именно эти выдержки из его обширного повествования и я предлагаю вашему вниманию.

О стране в целом.

. Если сегодня Россия — одно из любопытнейших государств в мире, то
причина тому в соединении крайнего варварства, усугубляемого
порабощенным состоянием Церкви, и утонченной цивилизованности,
заимствованной эклектическим правительством у чужеземных держав.

. Меня поражает неумеренная тревога русских касательно мнения, какое может составить о них чужестранец; невозможно выказать меньше независимости; русские только и думают, что о впечатлении, которое произведет их страна на стороннего наблюдателя.

Что сталось бы с немцами, англичанами, французами, со всеми европейскими народами, опустись они до подобного ребячества.

. ..Природа и история никак не затронули русскую цивилизацию; ничто в ней не вышло из почвы или из народа — прогресса не было, в один прекрасный день все ввезли из-за границы. В этом триумфе подражательства больше ремесла, нежели искусства: здесь то же различие, как между гравюрой и рисунком.

Дар гравера проявляется только в воплощении чужих идей.

. русские гораздо более озабочены тем, чтобы заставить нас поверить в свою цивилизованность, нежели тем, чтобы стать цивилизованными на самом деле.

Об императоре Николае 1 и его супруге.

Портрет России при Николае I в изложении Астольфа де Кюстина

. Император (Николай 1) на полголовы выше среднего роста; он хорошо сложен, но немного скован; с ранней юности он взял привычку, вообще распространенную среди русских, туго утягивать живот ремнем; обыкновение это позволяет ему выступать грудью вперед, однако не прибавляет ни красоты, ни здоровья; живот все равно выпирает и нависает над поясом.

Этот изъян, виной которому сам император, стесняет свободу его движений, портит осанку и придает всем его манерам некую принужденность. У императора греческий профиль, высокий лоб, слегка приплюснутый сзади череп, прямой нос безупречной формы, очень красивый рот, овальное, слегка удлиненное лицо, имеющее воинственное выражение, которое выдает в нем скорее немца, чем славянина.

Император очень заботится о том, чтобы походка и манеры его всегда оставались величавы.

Он ни на мгновение не забывает об устремленных на него взглядах.

. Видно, что император ни на мгновение не может забыть, кто он и какое внимание привлекает; он постоянно позирует и, следственно, никогда не бывает естественен, даже когда высказывается со всей откровенностью; лицо его знает три различных выражения, ни одно из которых не назовешь добрым.

Чаще всего на лице этом написана суровость.

Другое, более редкое, но куда больше идущее к его прекрасным чертам выражение, торжественность, и, наконец, третье — любезность.

. Этот самодержец, возвышающийся благодаря своему росту над прочими людьми, подобно тому как трон его возвышается над прочими креслами, почитает слабостью на мгновение стать обыкновенным человеком и показать, что он живет, думает и чувствует, как простой смертный.

Кажется, ему незнакома ни одна из наших привязанностей; он вечно остается командиром, судьей, генералом, адмиралом, наконец, монархом — не более и не менее.

. Император даже по крови более немец, нежели русский.

Красота его черт, правильность профиля, военная выправка и некоторая скованность манер выдают в нем скорее германца, нежели славянина.

. Николай 1 первый истинно русский государь, правящий Россией начиная с Ивана IV.

Петр I,русский по своему характеру, не был русским в политике; Николай, природный немец, — русский по расчету и по необходимости.

. Императрица в высшей степени изящна, и, несмотря на необычайную худобу, вся ее фигура дышит неизъяснимым очарованием.

Манеры ее отнюдь не надменны, как мне рассказывали; они выказывают гордую душу, привыкшую смирять свои порывы. ее глубоко посаженные нежные голубые глаза выдают жестокие страдания, сносимые с ангельским спокойствием; ее взгляд исполнен чувства и производит впечатление тем более глубокое, что она об этом впечатлении совершенно не заботится; увядшая прежде срока, она — женщина без возраста, глядя на которую невозможно сказать, сколько ей лет; она так слаба, что, кажется, не имеет сил жить: она чахнет, угасает, она больше не принадлежит нашему миру; это тень земной женщины.

Она даровала России слишком много кумиров, а императору — слишком много детей.

О русском дворянстве.

Портрет России при Николае I в изложении Астольфа де Кюстина

. В России великосветские дамы и господа умеют вести беседу с той
непринужденной учтивостью, секрет которой мы, французы, почти полностью утратили.

. Реформа императора Николая затрагивает даже язык его окружения — царь требует, чтобы при дворе говорили по-русски.

Большинство светских дам, особенно уроженки Петербурга, не знают родного языка; однако ж они выучивают несколько русских фраз и, дабы не ослушаться императора, произносят их, когда он проходит по тем залам дворца, где они в данный момент исполняют свою службу; одна из них всегда караулит, чтобы вовремя подать условный знак, предупреждая о появлении императора — беседы по-французски тут же смолкают, и дворец оглашается русскими фразами, призванными ублажить слух самодержца.

О русском народе.

Портрет России при Николае I в изложении Астольфа де Кюстина

. Народ здесь красив; чистокровные славяне, прибывшие вместе с хозяевами из глубины России или ненадолго отпущенные в столицу на заработки, выделяются светлыми волосами и свежим цветом лица, но прежде всего — безупречным профилем, достойным греческих статуй; восточные миндалевидные глаза, как правило, по-северному сини, а взгляд их разом кроток, мил и плутоват. золотистые пушистые усы топорщатся надо ртом безупречно правильной формы, в котором сияют ослепительно белые зубы, почти всегда совершенно ровные, но иной раз остротой своей напоминающие клыки тигра или зубья пилы.

Женщины из народа не так хороши; на улице их немного, а те, кто мне попадались, мало привлекательны; вид у них забитый. Странная вещь! мужчины заботятся о своем туалете, женщины же относятся к нему с небрежением.

У простолюдинок тяжелая поступь; ноги их обуты в уродливые сапоги грубой кожи; и лица, и стан их лишены изящества; даже у молодых землистый цвет лица, особенно бросающийся в глаза на фоне свежих лиц мужчин.

. Во всех классах русской нации красивые мужчины встречаются чаще, чем красивые женщины, — что отнюдь не мешает обнаружить и среди мужчин множество плоских, лишенных выражения физиономий.

. До сих пор я ни разу не встречал на улице простолюдинки, которая бы показалась мне красивой; подавляющее же большинство их, по-моему, на удивление уродливы и до отвращения нечистоплотны.

Странно подумать, что именно они — жены и матери мужчин с такими тонкими и правильными чертами, с греческим профилем, так изящно и гибко сложенных, как видишь это даже в низших классах русской нации. Нет ничего прекраснее русских стариков — и ничего ужаснее старух.

. Народ этот умен и по природе своей слишком утончен, слишком тактичен и деликатен, чтобы слиться когда-нибудь с тевтонской расой.

Буржуазная Германия и поныне более чужда России, нежели Испания с ее народами, в чьих жилах течет арабская кровь.

Медлительность, тяжеловесность, грубость, пугливость, неловкость претят славянскому духу. . Самые добродетели германцев русским ненавистны; а потому русские, несмотря на жестокую религиозную и политическую вражду с Варшавой, за несколько лет сильнее продвинулись в ее общественном мнении, нежели пруссаки со всеми их редкими и основательными достоинствами, какими отличаются тевтонцы;. я просто отмечаю сам факт: не все братья любят друг друга, но все друг друга понимают.

. Русские по большей части издают неприятный запах, который ощущается даже издали.

Люди светские пахнут мускусом, простонародье же — кислой капустой, луком и старыми смазными сапогами.

Дух этот устойчив и неизменен.

О крепостном праве.

Портрет России при Николае I в изложении Астольфа де Кюстина

. Нынче вечером я узнал много любопытного относительно того,
что именуется русским крепостным правом. Нам трудно составить верное представление об истинном положении русских крестьян, лишенных каких бы то ни было прав и тем не менее составляющих
большинство нации. Поставленные вне закона, они отнюдь не в такой степени развращены нравственно, в какой унижены социально; они умны, а порой и горды, но основа их характера и поведения — хитрость.

Никто не вправе упрекать их за эту черту, естественно вытекающую из их положения.
. Встречаются среди крестьян такие, которые, когда хозяин собирается их продать, умоляют какого-нибудь другого помещика, слывущего добрым, купить их вместе с детьми, скотом и землей, если же этот барин, славящийся своим мягкосердечием. нуждается в деньгах, они готовы ссудить его необходимой суммой, лишь бы принадлежать ему.

Таким образом, зажиточный раб, можно сказать, вынуждает неимущего помещика приобрести в вечную собственность самого этого раба и его потомство, ибо предпочитает скорее принадлежать ему и его наследникам, нежели быть купленным хозяином, ему неизвестным, либо таким, который слывет в округе жестоким.

. Однажды один помещик хотел продать некий участок земли;
узнав об этом намерении, крепостные встревожились; они направили к барину старейших крестьян, которые бросились к его ногам и со слезами признались, что не хотят, чтобы их продавали. «Ничего другого не остается,- отвечал помещик,- не в моих правилах увеличивать сумму оброка; с другой стороны, я не так богат, чтобы владеть землей, не приносящей мне почти никакой прибыли».-«Значит, все дело в этом,- воскликнули крепостные депутаты,- в таком случае, вы можете
не продавать нас: мы достаточно богаты». И они немедленно и совершенно добровольно увеличили вдвое тот оброк, какой платили барину с незапамятных времен.

. Я был удивлен внешним обликом некоторых деревень: их отличает неподдельное богатство и даже своего рода сельская изысканность, приятная для взора; все дома здесь деревянные; они стоят в ряд вдоль единственной улицы и выглядят вполне ухоженными.

По фасаду они покрашены, а украшения на коньке их крыш, можно сказать, претенциозны — ибо, сравнивая всю эту внешнюю роскошь с почти полным отсутствием удобных вещей и с той нечистоплотностью, какая бросается вам в глаза внутри этих игрушечных жилищ, вы сожалеете о народе, еще не ведающем необходимых вещей, но уже познавшем вкус к излишествам.

При ближайшем же рассмотрении видишь, что на самом деле сараи эти весьма скверно построены. Крыши избушек украшены чем-то наподобие деревянного кружева; эта раскрашенная резьба похожа на узорные бумажки из кондитерских.

О быстрой езде.

Портрет России при Николае I в изложении Астольфа де Кюстина

. Расстояния — бич России, сказал мне император; справедливость этого замечания можно проверить прямо на петербургских улицах: по ним разъезжают в карете, запряженной четверкой лошадей, с кучером и форейтором, и отнюдь не из любви к роскоши.

Нанести визит здесь означает совершить целое путешествие. Русские лошади, нервные и полные огня, уступают нашим в мускульной силе; скверная мостовая их утомляет, двум лошадям было бы трудно тянуть долгое время по петербургским улицам обычную карету; так что четверня есть предмет первой необходимости для всякого, кто хотя бы изредка хочет выезжать в свет.

. Русские кучера держатся на сиденьях очень прямо; лошадей они всегда пускают во весь опор, но правят уверенно, хоть и грубовато: у них на удивление точный и быстрый глаз; правя и парой, и четверней, они всегда держат по две вожжи от каждой лошади и сжимают их крепко, обеими руками, которые вытягивают вперед и отставляют весьма далеко от туловища; никакое препятствие их не остановит.

Полудикие люди и животные мчатся по улицам города с пугающе бесшабашным видом; но природа наделила их проворством и ловкостью, так что уличные происшествия в Петербурге редки, несмотря на крайнее удальство кучеров. Зачастую у них нет кнута, а когда и есть, то такой короткий, что пользоваться им невозможно.

Не управляют они и голосом, а действуют только вожжами и удилами.

О церковном пении.

. ..Любителю искусств стоит приехать в Петербург уже ради одного русского церковного пения; piano, forte, самые сложные мелодии исполняются здесь с глубоким чувством, чудесным мастерством и восхитительной слаженностью; русский народ музыкален тот, кто слышал здешний хор, в этом не усомнится. Я слушал его затаив дыхание.

Об убранстве дворца.

. Внутренность большой галереи, где были устроены танцы, восхищала пышным убранством; полторы тысячи кадок и горшков с редчайшими цветами составляли благоухающий боскет.

У оконечности залы, в самой гуще зарослей экзотических растений, виднелся бассейн с прохладной, прозрачной водой, откуда била неиссякающая струя. В свете множества свечей водяные брызги блестели, словно алмазная пыль, и освежали воздух, без устали волнуемый огромными, влажными от дождя пальмовыми ветвями и банановыми листьями, посверкивающими
росой, вихрь вальса стряхивал ее жемчуга на мох благоухающего боскета. Все эти чужеземные растения, корни которых были укрыты ковром зелени, казалось, росли здесь на родной своей почве, и вереница танцующих дам и кавалеров Севера чудесным образом прогуливалась под сводами тропического леса.

Я не понимал, сон это или явь. Во всем была не просто роскошь — но поэзия. Сияние этой дивной галереи было стократ усилено таким множеством зеркал, какого прежде
мне не приходилось видеть нигде.

В целом, многие особенности страны, описанные Кюстином, мы можем наблюдать и сегодня — когда прошло столько лет и событий. Некоторые из его рассуждений вызывают улыбку.

Многие места книги представляются искусственно затянутыми и излишне многословными.

Многие откровенно скучными. Но вот его бытовые, так сказать, зарисовки обладают огромной ценностью, восстанавливая мир, совершенно нам неизвестный, давно забытый, или представляемый совершенно иначе по недостоверному его воспроизведению в художественных произведениях более поздних времен.

Комментарии закрыты.